Рудольф Штайнер

Апокалипсис Иоанна

Цикл из двенадцати докладов, с одним вcтупительным открытым докладом, прочитанный в Нюрнберге с 17 по 30 июня 1908

GA 104

 

Rudolf Steiner

Der Apokalypse des Johannes

Ein Zyklus von zwölf Vorträgen mit einem einleitenden öffentlichen Vortrag gehalten in Nürnberg vom 17. bis 30. Juni 1908

GA 104

Примечание переводчика

Открытый доклад. Нюрнберг, 17 Июня 1908

Первый доклад. Нюрнберг, 18 Июня 1908

Второй доклад. Нюрнберг, 19 Июня 1908

Третий доклад. Нюрнберг, 20 Июня 1908

Четвертый доклад. Нюрнберг, 21 Июня 1908

Пятый доклад. Нюрнберг, 22 Июня 1908

Шестой доклад. Нюрнберг, 23 Июня 1908

Седьмой доклад. Нюрнберг, 24 Июня 1908

Восьмой доклад. Нюрнберг, 25 Июня 1908

Девятый доклад. Нюрнберг, 26 Июня 1908

Десятый доклад. Нюрнберг, 27 Июня 1908

Одиннадцатый доклад. Нюрнберг, 29 Июня 1908

Двенадцатый доклад. Нюрнберг, 30 Июня 1908

Примечание переводчика

Более или менее дословный перевод с немецкого сделан с седьмого издания (Дорнах, 1985) цикла докладов Рудольфа Штайнера, изданного под названием "Апокалипсис Иоанна (Die Apokalypse des Johannes)" (первое издание - Берлин, 1911). Для улучшения чтения и понимания альтернативный перевод иногда приводится в скобках. Перевод во многих местах читается совсем не по-русски, поэтому переводчик приносит извинения за трудность чтения, ошибки и неточности перевода.

Перевод, 2002 - 2006.

Открытый доклад. Нюрнберг, 17 Июня 1908

Нюрнберг может осенью этого года отмечать некий столетний праздник. Ибо это было осенью 1808, как город принял в своих стенах одного из величайших немецких Духов, одного того немецкого Духа, о котором сегодня конечно не говорится прямо много, чьи труды были поняты еще меньше, который однако для будущего человеческой Духовной жизни, когда он однажды будет понят, будет значить очень много. Он все-таки тяжело (трудно) понимаем и поэтому возможно продлится некоторое время, пока люди опять станут его понимать. Осенью 1908 Гегель (Hegel -Хегель) стал директором Королевской гимназии в Нюрнберге.

Гегель сделал некое высказывание (изречение), которое нам наверное позволено прямо сегодня установить как некое направляющее высказывание на вершину наших рассмотрений. Гегель сказал: Глубочайшая мысль объединена с обликом Христи (Christi): (объединена) с Историческим и Внешним: и это есть именно величие Христианской религии, что она при всей этой глубине легко охватываема (понимаема) сознанием во внешнем аспекте и одновременно затребывает к глубокому проникновению. Она есть такова для каждой ступени образования (Bildung - воспитание, просвещение, обучение) и удовлетворяет одновременно высшие затребования. - Это есть слова Гегеля, немецкого философа.

То, что Христианская религия, что возвещение Евангелия понимаемы для каждой ступени сознания, это выучило (узнало) некое время, которое должно насчитывать почти уже тысячелетия. То, что она вообще затребывает к глубочайшим мыслям, к глубочайшему проникновению в учения мудрости человечности (Menschentums), показать это - станет одной из задач Антропософского Духовного течения, Духовной науки, когда таковая в ее правильном смысле, в ее внутреннейших Импульсах будет схвачена (понята) и будет сделана господином человеческой жизни. Не допоняли бы сегодняшнее рассмотрение, если были бы веры, что Антропософия или Духовная наука есть якобы в каком-нибудь отношении некая новая религия, желает якобы какое-нибудь новое религиозное вероисповедание установить на место старого. Хотелось бы даже, чтобы только ведь не стать недопонятым, сказать: Будет однажды Духовная наука правильно понята, тогда станут себе ясными о том, что она, как таковая, есть хотя наитвердейшая, надежнейшая опора религиозной жизни, что она сама, однако, не есть никакая религия, что она, следовательно, также никакой религии, когда-либо как таковой, не будет противоречить. Нечто другое есть это, однако, что она может быть инструментом, орудием, чтобы объяснять и приносить к пониманию (сокровища) мудрости (Weistьmer) и истины и наисерьезнейшие и наи-жизне-полные (самые полные жизнью) тайны религии.

Это располагается наверное несколько отдаленно, когда чтобы изложить взаимосвязь (отношение) Антропософии к пра-возвещениям (Urkunden) этой или той религии - и сегодня будем мы иметь поделать (дело) с религиозными пра-возвещениями Христианства - делают сравнение: Антропософия соотносит себя к религиозным пра-возвещениям так, как математическое учение к пра-возвещениям, которые в беге (ходе) исторического развития человечества выступают как математические учебные книги или вообще как книги. Тут имеем мы некую древнюю книгу, которую ближе схватывает во взоре только, собственно с математикой ознакомленный, исторический исследователь: Геометрия Евклида (die Geometrie des Euklid). Она содержит впервые в неком школьно-мерном способе то из математики и геометрии, что сегодня уже учат дети в школе. Как немного, однако, будут эти дети осознавать себе, что все то, что они учат о параллельных линиях, о треугольнике, об угле и так далее, стоит (находится) в той древней книге, что она тут в первый раз была подарена человечеству! С правом (по праву), пробуждают в ребенке сознание, что эти вещи можно увидеть из самого себя, что, когда человеческий Дух устанавливает свои силы в движение и применяет их к формам пространства, что он эти формы в состоянии увидеть совсем без оглядки на ту древнюю книгу. Некто, однако, кто наверное вообще ничего не знает об этой книге и принял в себя математические и геометрические учения, он, когда он однажды ознакомится с ней, будет признавать и понимать ее в правильном смысле. Он будет знающе оценивать, что дал человечеству тот, кто эту книгу в первый раз установил перед своим Духом.

Так хотелось бы охарактеризовать взаимосвязь (отношение) Духовной науки к религиозным пра-возвещениям. Источники Духовной науки есть таковы, что Духовной науке не позволено ссылаться на никакие пра-возвещения, на никакие предания, если она будет пониматься по (согласно) своим правильным импульсам. Так, как нам другое знание человечества доставляет познание вокруг-лежащего чувственного мира через то, что человек свободно использует свои силы, так (также) глубоко-лежащие, сначала дремлющие в человеческой Душе, Духовные, сверх-чувственные силы и способности доставляют нам познание того, что как сверх-чувственное, как Невидимое лежит в основе всего Видимого. Равно также, как человек, когда он использует свои орудия чувств, есть в состоянии воспринимать то, что предлагается (предоставляется) внешнему чувственному явлению, как есть он в состоянии Воспринятое соединить и связать с рассудком, равно также есть человек в состоянии, когда он использует через Духовную науку переданные ему методы, заглянуть за кулисы чувственного бытия, туда, где лежат Духовные причины, где ткут (weben) и работают сущности, которые чувственное око не видит, которые чувственное ухо не слышит, вполне однако (слышит) сверх-чувственное (ухо). Независимый свободный источник Духовного знания, источник человеческих сил, когда они также, как сверх-чувственные силы, еще дремлют у некой большой части сегодняшнего человечества, располагается (находится) в свободном использовании так, как в свободном использовании, направленных на чувственный мир силах, располагается источник внешнего знания. Тогда, однако, когда каким-нибудь способом человек установил себе в свое владение познания, которые его вводят в сверх-чувственное позади чувственного, в невидимое позади видимого, когда он об этом приобретает себе равно такое же знание, как это есть чувственное знание внешних предметов и свершений, тогда может он, оснащенный со сверх-чувственным знанием, равно также подходить к преданиям, к книгам и документам, к пра-возвещениям, через которые в беге (ходе) развития к людям приходило возвещение о сверх-чувственной области, как геометр подступает к геометрии Евклида. И тогда проверяет он их с некого аналогичного (подобного) установочного пункта, как сегодняшний геометр проверяет геометрию Евклида. Тогда может он признать и оценить эти пра-возвещения по их истинной ценности. И тот, кто идет этим путем, кто, действительно оснащенный с познаниями сверх-чувственного Мира, подступает к пра-возвещениям (Urkunden) Христианского провозвестия (Verkьndigung - провозвещение), для него не теряют эти пра-возвещения истинно в ценности. Да, наоборот, они являются в более высоком блеске, чем они сперва являлись только верующей душевности (Gemьt). Они показывают, что они содержат более глубокие (сокровища) мудрости (Weistьmer), чем предугадывал человек ранее до Антропософского познания.

Но еще один вопрос должны мы сделать себе ясным с тем (для того), чтобы мы завоевали правильную установку напротив (в отношении) взаимосвязи Антропософии к религиозным пра-возвещениям. Спросим мы себя однажды: Кто есть лучший рассматриватель геометрии Евклида, тот, кто слова книги может дословно перевести, и без того, чтобы сперва быть проникнутым в Дух геометрии, желает разоблачить содержание книги, или тот, который сперва понимает геометрию и следовательно знает также как найти (обнаружить) геометрию в той книге? - Помыслим мы себе некого чистого филолога напротив геометрической книги Евлклида, некого, кто ничего не понимал бы из геометрии: сколько неправильного вышло бы тут, когда он желал бы разоблачить смысл книги! Многие сделали это так с религиозными пра-возвещениями, сами те, которые должны бы быть призваны обосновывать истинный смысл таковых. Они подходили к этим пра-возвещениям без того, чтобы сперва, независимо от них, они узнали нечто о том, что должно обосновывать о сверх-чувственном. Так имеем мы сегодня верно тщательные объяснения религиозных пра-возвещений, объяснения, которые выносят все из временной истории, как эти пра-возвещения, например, возникли, но объяснения извлекаются равно так, как (извлекаются) объяснения геометрии Евклида через некого не-геометра.

Познание религии - это желаем мы твердо удерживать (запечатлить) - есть нечто, что можно только завоевать, когда рассматривают это с помощью познаний, завоеванных на Духовно-научном пути, хотя Антропософия (и) может быть только неким орудием религиозной жизни, (но) никогда некой религией самой. Религия характеризуется наилучше через содержание человеческого сердца, человеческой душевности (Gemьtes), той суммы ощущений и чувств, через которые человек посылает-вверх, к сверх-чувственным существам и силам, (то) наилучшее, что он имеет при восприимчивости в своей Душе. От пламени этого душевностного содержания, от крепости этих ощущений, от рода этих чувств, зависит характер религии некого человека так, как от теплого биения пульса в нашей груди, от чувства красоты зависит то, как человек выступает напротив (навстречу) некому образу. Содержание религиозной жизни есть конечно то, что мы называем Духовным, сверх-чувственным миром. Но равно также мало, как эстетически-художественное ощущение есть то же самое, как то, что мы называем Духовное схватывание (понимание) внутренних художественных законов - хотя Духовное схватывание (понимание) таковых будет возвышать понимание искусства - равно также мало есть та мудрость, та наука, которая вводит в Духовные миры и религия сама, одинаковое (одно и то же). Эта наука будет делать религиозное ощущение, религиозное чувство более серьезным, более достойным, более великим, более обширным, но самой религией она не желает быть, если она будет пониматья в правильном смысле, хотя она может (хочет) вести к религии.

Если мы теперь (отныне) из этого Духовно-научного установочного пункта желаем понять силу и значение, смысл и Дух Христианского религиозного провозвещения, тогда должны мы достигнуть (шагнуть) далеко в Духовную жизнь. Мы должны бросить взгляд во времена пра-отдаленного прошлого, другими словами, мы должны достигнуть назад вплоть до в до-религиозное время человечества, мы должны попытаться схватить во взоре возникновение религии. Существует некое до-религиозное время человечества? Да, было однажды некое время на Земле, в которое никакой религии не существовало. Также Духовная наука должна подтвердить некий такой вопрос, хотя в неком совсем другом смысле, чем делает это материалистическая культурная мудрость. Что означает религия для человечества? Религия была и будет еще долго для человечества быть тем, что уже выражает ее слово. Слово религия означает: Связь человека с его Божественным, с Духовным миром. И в сущностном есть религиозные времена такие, в которые человек тосковал по связи с Божественным, есть (было) ли это из источников некого знания или из некого известного ощущения, или потому, что он чувствовал, что его воля может быть только (тогда) сильной, когда он протекаем (насквозь пронизан) Божественной силой. Такие времена, в которые человек, так сказать, больше в себе предугадывал, чем чтоб он знал нечто внешнее, в которые он больше предугадывал сверх-чувственный мир, чем чтоб он его созерцал бы, чем чтоб он его имел бы вокруг себя, это есть религиозные времена нашей Земли. И до этих времен существовали другие времена, где человек не нуждался в некой такой предугадываемой, тоскующей связи с Духовно-сверх-чувственным миром, потому не нуждался, потому что он знал об этом сверх-чувственном мире, знал об этом сверх-чувственном мире, как человек настоящего знает о чувственных вещах. Нуждается человек быть убежденным, что существуют камни, деревья, животные? Нуждается он в каком-нибудь пра-возвещении, неком учении об этом, которые его удостоверяют или ему позволяют предугадывать, что существуют камни, растения, животные? Нет, ибо он видит их, он созерцает их вокруг себя и поэтому не нуждается он в некой такой религии чувственного. Помыслим мы себе некого человека, который жил в совсем другом мире, оснащенного с совсем другими органами чувств, органами познания, который бы не видел камни, растения, животных, потому что они были бы невидимыми для него, помыслим мы себе некого такого человека, которому через писания или как иначе было бы дано возвещение о камнях, растениях, животных: Что было бы то, что для вас есть созерцание, опыт, непосредственное знание, что было бы это для него? - Религией было бы это для этого человека. Когда в некой книге стояло бы, что существуют камни, растения, животные, тогда это было бы для этого человека религия, ибо он это никогда не видел.

Существовало для человека некое время, где он уже жил среди тех Духовных существ и фактов, о которых ему сегодня делают возвещение религия и учения мудрости.

Слово развитие сегодня стало на многих областях миро-воззрения неким волшебным словом, но оно применяется внешней наукой все-же только на внешние, чувственные факты. Для того, кто рассматривает мир Духовно-научно, для него есть все в развитии, прежде всех вещей, человеческое сознание. Состояние человеческого сознания, в котором вы сегодня живете, через которое вы, когда вы пробуждаетесь утром, благодаря вашим чувственным органам можете видеть чувственный мир и понимать, это состояние сознания развилось из некого другого. В Духовной науке называем мы это состояние сознания так называемое ясное дневное сознание (helle TagesbewuЯtsein). Но это ясное дневное сознание развилось из некого пра-древнего другого сознания, которое мы называем смутное, сумрачное образное сознание (dдmmerhafte BilderbewuЯtsein) человечества. Здесь приходим мы все-таки назад к ранним состояниям развития человечества, о которых внешняя Антропология ничего не сообщает, из того основания ничего, потому что она обслуживает себя только чувственными инструментами и методами рассудка. Она верит, что человек проделывал состояния в пра-древнем прошлом, которые собственно есть те же самые, как их сегодня проделывают наши животные сущности.

В ранних (прежних) докладах было уже указано на то, как мы должны мыслить себе Духовно-научно взаимосвязь человека к животным сущностям. Никогда не был человек такой сущностью, как это есть сегодняшнее животное. Формы развития, из которых образовался человек, они оказались бы, когда мы желали бы их изложить, очень неаналогичными сегодняшним животным. Сегодняшние животные есть, как бы, существа оставшиеся позади на ранних ступенях развития, которых эти ранние ступени развития законсервировали и принесли в затвердение. Человек вырос из своих ранних ступеней развития, животные вросли под это вниз (darunter heruntergewachsen). Так видим мы в животном мире нечто, как отставших позади братьев человечества, которые однако более не носят форму этих ранних ступеней развития. Ранние ступени развития пробегали (проходили) в некое время, где Земля имела другие жизненные условия, в которых элементы не были так распределены как сегодня, где человек не был обременен неким таким телом как сегодня и все-же был человеком. Он мог выжидать, образно говоря, в предалах хода развития со своим вхождением в плоть, мог выжидать вплоть до времени, где эта плотская материальность могла стать такой, что он мог бы развивать силу сегодняшнего Духа. Животные не могли выжидать, они стали затвердевшими на ранней ступени, раньше приняли плоть, чем это было уместно (am Platze). Следовательно, они должны были остаться позади. Так сможем мы себе представить, что человек жил при других условиях и в других формах сознания, чем сегодня. Когда мы проследим эти формы сознания тысячи и тысячи лет назад, мы будем всегда находить другие. Что мы сегодня называем логическое мышление, интеллект и рассудок, это развилось только позднее в человечестве. Много сильнее (крепче) были силы людей, которые сегодня уже захвачены в убывании, например, память. Она была в неком раннем времени колоссально много больше развита, чем сегодня. Через увеличивающуюся рассудочную культуру человечества, память существенно отступила на задний план.

Кто, в некой мере, видящими практическими глазами взглядывает в мир, может сегодня еще распознать, что то, что так говорится из Духовной науки, не парит в воздухе. Можно было бы сказать: Если есть это истинно, тогда должны были бы сегодняшние люди, которые через какую-нибудь случайность остались позади, показывать, что они прямо (именно) в памяти наименьше остались позади. Они должны были бы также показывать, что если у искуственно удержанных позади людей, стараются (усердствуют) привить им интеллект, память страдает от этого. Здесь, в этом городе можно рассмотреть характеристический случай такого рода.

Еще не достаточно оцененный профессор Даумер (Daumer) хорошо наблюдал этот случай у того, для многих загадочного человека, который однажды полно-таинственным способом был вставлен тут в этот город и который равно также полно-таинственным способом нашел смерть в Ансбахе (Ansbach); тот же самый о котором писатель говорит, чтобы ометить полно-таинственность его жизни, что когда его выносили, был некий день, где на одной стороне края неба заходило Солнце и на противопложной стороне восходила Луна. Вы знаете, что я говорю о Каспар Хаузер (Kaspar Hauser). Если вы, не смотря на все за и против, это сделаете действенным в отношении этого случая, если вы только посмотрите на то, что заложено при всех обстоятельствах, то вы узнаете, что этот найденыш, который просто однажды был тут на улице, который, потому что ничего не знали откуда он пришел, был назван дитя Европы, что он не мог ни читать, ни считать, когда его нашли. Он не имел, в неком возрасте двадцати лет, ничего из того, что приобретается через интеллект, но достопримечательным способом имел он чудесную память. Когда начали его обучать, когда логика вступала в его Душу, память исчезала. Этот переход в сознании был также еще связан с нечто (чем-то) другим. Некая непостижимая, прямо-таки врожденная истинность, правдивость была пра-источно в нем, и прямо при этой истинности становился он все больше и больше заблудшим (irre). Чем больше он мог вкушать при интеллекте, чем больше она (память) исчезала.

Мы можем многое (некоторое) изучить, если мы углубимся в эту Душу, которая была искуственно удержана позади. И вообще не есть для того, кто стоит на почве Духовной науки, так необоснованы народные традиции, которым ученые люди сегодня не верят и которые тут докладывают (рассказывают), что Каспар Хаузер, когда он еще вообще ничего не знал, еще вообще не имел никакого понятия, что существуют сущности вне его, что он тут упражнял (производил) некое достопримечательное действие, когда он был сведен вместе с совсем разъяренными животными. Дикие животные склонялись и становились совсем кроткими. От него изливалось нечто, что задействовало то, что такое животное, которое яростно нападало на каждого (любого) другого, становилось кротким. Как сказано, мы могли бы, потому что предлагается некий такой случай, который может быть понят из Духовной науки, проникнуть глубоко в Душу этой достопримечательной и для многих так загадочной личности, и это нарисовало бы перед вами некий случай, из которого вы могли бы увидеть, что все то, что не объяснить из обычной жизни, приведет через Духовную науку назад к Духовным фактам. Конечно такие Духовные факты могут быть завоеваны не через спекуляцию, но только через Духовное наблюдение, но они (есть) понятны для всесторонне охватывающего логического мышления.

Это все только должно было быть сказано, чтобы показать вам, как вы могли бы найти путь к мыслям, что сегодняшнее состояние сознания развилось из некого пра-древнего другого состояния сознания, в котором человек стоял (находился) не в неком непосредстственном соприкосновении с чувственными предметами в сегодняшнем смысле, зато, однако, был в соотношении с Духовными фактами и сущнстями. Тут видел человек не физический облик другого, который также ведь в сегодняшней форме тогда еще вообще не существовал. Когда ему (к нему) приближалось некое другое существо, восходило в его Душе нечто, как некий сновидческий образ (Traumbild). По тому, как он был оформлен и окрашен, показывало это ему, было ли ему (к нему) существо симпатично или анти-симпатично настроенным. Некое такое сознание воспринимало Духовные вещи и через это вообще Духовный мир. Так, как человек сегодня есть (пребывает) вместе с плотскими сущностями, так жил он в то время, когда он направлял взор на себя самого и был себе сам Душа и Дух среди Духовных существ. Они наличествовали для него. Он был Духом среди Духов. Если он также имел только некий род сновидческого сознания, так были все-же образы, которые восходили в нем, в некой живой взаимосвязи к его окружению. Это было древнее время, в которое человек еще жил в неком Духовном мире, из которого он позднее снизошел вниз, чтобы создать себе некую чувственную плоть (Fleischlichkeit), для подходящего ему, сегодняшнего сознания. Животные были уже тут как физические существа, когда человек воспринимал еще в Духовных регионах. Человек жил тогда среди Духовных существ и также мало, как вы нуждаетесь некого доказательства, чтобы быть убежденными о бытии камня, растений, животных, также мало нуждался человек в это пра-время какого-нибудь рода свидетельства, чтобы быть убежденным о Духовных сущностях. Он жил среди Духов и Богов, поэтому не нуждался он никакой религии. Это было до-религиозное время.

Затем человек снизошел вниз, ранняя форма сознания превратилась в сегодняшнюю. Человек не видит более в пространстве парящие цвета и формы, но цвета положены (наложены) над поверхностью чувственных вещей. В той же самой мере, как человек научился направлять свои внешние чувства на внешний чувственный мир, в той же самой мере протянулся этот внешний чувственный мир, как некий покров, как великая Майа (Maja) над Духовным миром и человек должен был (насквозь) через эту оболочку получать возвещение о Духовном мире. Религия стала необходима.

Существует однако также некое состояние между временем, которое предшествует религиозному сознанию и таковым собственно религиозного сознания; существует некое такое промежуточное состояние. Из него происходят мифологии, саги, истории народов о Духовном мире. Это есть некая ученость зеленого стола (grьnen Tisch - канцелярская бюрократия), которая ничего не предугадывает о действительных Духовных процессах, которая тут утверждает (что), облики Северной или Немецкой мифологии, Греческой мифологии; все пра-возвещения о Богах и деяний Богов есть якобы сочинения народной фантазии. Народ сочиняет не так, что он говорит, когда видят бродящие отдельные облака, это есть якобы овечки. Что народ якобы так сочиняет, есть некое сочинение нашей сегодняшней учености, которая полна живой фантазии в таких вещах. Истина есть совсем другая. Все, что сохранилось в древних сказаниях Богов и историй, есть послединие сверх-остатки, последние воспоминания из до-религиозного сознания. Возвещения остались людям от того, что они сами видели. Эти люди, которые описывают Вотан (Wotan), Тор (Thor), Зевс (Zeus) и так далее, они делали это, потому что в них наличествовало некое воспоминание о том, что однажды такое переживали. Крохи, частью оборванные куски из того, что однажды переживали, это есть мифологии.

Еще в другом отношении наличествовало промежуточное состояние. Также во время, как (когда) разумные люди, скажем мы однажды, уже были очень разумны, тут существовали еще всегда те, которые по меньшей мере в исключительных состояниях - назовите вы их отошедствием (Entrьcktheit) или сумасшедствием (Verrьcktheit), как вы желаете - могли взглядывать в Духовные миры, которые еще могли воспринимать то, что люди в своем большинстве видели раньше. Они рассказывали то, что они сами еще видели нечто из Духовного мира. Это связывалось с воспоминаниями так, что оживало некое живое верование в народах. Это было некое переходное состояние к собственно религиозному состоянию.

И как было проторено собственно религиозное состояние в человечестве? Через то, что человек нашел средства и пути развивать свое Внутреннее так, что он миры, из которых он выростал, которые он однажды видел в приглушенном сознании, опять-таки может видеть, опять-таки может созерцать. Здесь приходим мы к главе, которая для многих современных людей верно содержит мало вероятного, к главе посвященных. Что есть посвященные для человечества? Посвященные были те люди, которые свое собственное Душевное и Духовное Внутреннее так развернули (развили) через известные методы, что они опять вростали в Духовный мир. Посвящение существует! В каждой Душе дремлют сверх-чувственные силы и способности. Существует или может по меньшей мере существовать для каждого человека такое некое великое властное мгновение, где эти силы пробуждаются. Это мгновение можем мы подвинуть перед нашей Душой, если мы представим себе, каким было другое человеческое развитие. Говорим мы словами Гете, то можем мы сказать: Мы созерцаем назад во времена далекого прошлого, в которые в сегодняшнем физическом человеке еще не наличествовало никакого такого физического глаза, никакого физического уха, как сегодня. Мы созерцаем назад в те времена, в которые при (во) всех местах, где эти органы теперь есть, были безучастные (gleichgьltigen - равнозначные) органы, которые не могли видеть и слышать. Для физического человека существовало некое время, где такие слепые органы развились к свето-пунктам (Leuchtpunkten), где они постепенно больше и больше развертывались, вплоть до того, что для них вынырнул (возник) свет. Равно также существовал некий временной пункт, где ухо человека было настолько далеко (развито), что прежде глухой мир, проявился в звуках и гармониях. - Равно также, как Солнце работает над тем, чтобы его глаза образовать из его организма, равно также может человек по своему Духу так жить, что много-сторонне для него безучастные Духовно-Душевные органы развиваются в аналогичном способе. Для многих, возможно, уже было здесь (то) мгновение, где их Душа и их Дух так преобразуется, как однажды преобразовалась внешняя физическая организация. Возникают новые глаза и новые уши, через которые из Духовно темного и глухого окружения всвечивается свет и взвучиваются звуки. Развитие возможно, также для вживания в высшие Миры. Это есть посвящение. И в Мистериях-школах даются равно также методы этого посвящения в руки, как во внешнем Мире (даются) методы, скажем мы, химической лаборатории или биологического исследования. Различие между методами внешней науки и посвящения есть только, что внешняя наука правильно приладила себе инструменты (орудия) и внешние вспомогательные аппараты. Для того, однако, кто желает стать посвященным, существует только один единственный инструмент, который он должен образовать и это есть он сам во всех своих силах. Так, как в железе может дремать магнетическая сила, так дремлет в человеческой Душе сила проникнуть в Духовный свето-мир и звуко-мир. Так пришло время, где в нормальном (состоянии) виделось только физически-чувственное и где вожди человечества составлялись из таких посвященных, которые могли созерцать в Духовные миры, делать сообщения, могли давать объяснения о фактах Духовного мира, в котором раньше жил человек.

Первая ступень посвящения, куда она ведет? Как устанавливается (предоставляется) оно человеческой Душе? Не верьте, что это развитие состоит только в философском спекулировании, в выплетении понятий, в утончении понятий. То, что человек имеет в понятиях о внешнем чувственном мире, это превращается (преобразуется) в человеке, который врастает в Духовный мир. Это становится так, что человек теперь понимает более не через остро очерченные понятия, но через образы, через имагинации (Imaginationen). Ибо человек врастает в Духовный, миро-творящий процесс (Verfahren). Так определенно и твердо очерчено, как предметы чувственного мира есть именно только эти чувственные предметы. В миро-творящем процессе вы не имеете животное с твердыми очертаниями. Здесь вы имеете нечто, как положенный в основу образ, из которого могут возникать различные внешние облики, некую живую, в себе члененную действительность. Должно строго установить себя на почву (основание) слов Гете: "Все преходящее есть только некое подобие (Alles Vergдngliches ist nur ein Gleichnis)". В образах учится посвященный сначала узнавать и понимать, он учится восходить в Духовный мир. Здесь его сознание должно стать более подвижным чем то, которое служит нам для понимания, лежащего вокруг нас, чувственного мира. Поэтому называют эту ступень развития имагинативное (imaginative) сознание. Оно ведет человека опять внутрь в Духовный мир, но не в сумрачном способе. Это, достижимое сознание посвящения, есть (так же) ясно и светло, как его имеет человек в светлом дневном сознании, как есть это само дневное сознание. Человек обогащается через то, что он к дневному сознанию завоевывает вдобавок сознание Духовного мира. Так живет он в имагинативном сознании в первой ступени посвящения. И то, что те, которые так были посвящены, постигают в Духовных мирах, об этом свершалось (делалось) сообщение человечеству в пра-возвещениях, в документах, прямо так, как было сделано сообщение человечеству из низшей науки геометрии через Евклида. Мы знаем, что в этих пра-возвещениях стоит, мы распознаем это, когда мы идем назад к источнику, к созерцанию посвященных.

Так было это в пределах человечества вплоть до явления величайшего существа, которое шагнуло через Земной шар, Христоса Иисуса. С этим явлением вступает некий новый элемент в развитие. Если мы желаем сделать себе ясным, в чем состоит существенно Новое, что было подарено человечеству через Христоса Иисуса, тогда мы должны принимать во внимание, что во всех до-Христианских посвещениях человек был так посвящаем, что было необходимо некое полное выхождение из остального человеческого развития, некая работа при его Душе в местах глубочайшей тайны. И мы должны сделать себе ясным прежде всех вещей, что еще всегда наличествовало в сознании человека нечто из некого сверх-остатка, когда он себя опять-таки возвышал в Духовный мир, то древнее, голое (чистое) сновидческое образное сознание. Человек должен был поспешать прочь из этого мира чувств, чтобы мочь (быть способным) вступить в Духовный мир. Что это сегодня больше не есть необходимо, это было приведено через явление Христоса Иисуса на Земле. Через то, что Христос-Принцип вступил в человечество, центральная сущность, средоточная сущность (Mittelpunktwesen) Духовного мира была тут однажды исторически в неком человеке, та же самая сущность, по которой тосковали все те, которые развивали религиозную жизнь, которые созерцали в местах посвящений, которые отступали прочь от чувственного мира, чтобы вступить в Духовный мир. Сущность, о которой было провозвещено то, что человек стоит (находится) напротив ей как (напротив) своему Высшему, она выступила в человеческой истории с Христосом Иисусом. И тот, кто понимает нечто (что-нибудь) из истинной Духовной науки, знает, что всякое религиозное провозвещение до явления Христоса Иисуса есть некое до-провозвещение Христоса Иисуса.

Когда древние посвященные желали говорить о Высшем, которое было им доступно в Духовном мире, которое они могли созерцать как пра-основу всех вещей, тогда говорили они в различных именах о Христосе Иисусе. Мы нуждаемся только напомнить себе о неком примере, напомнить о Старом (Ветхом) Завете (Alte Testament), который также есть некое до-провозвещение. Мы напоминаем себе, как Моисей (Moses - Мозес), как (когда) он должен был вести свой народ, получил задание: Скажи своему народу, что то, что ты должен сделать, Господь (der Herr - господин), Бог тебе сказал. - Здесь сказал Моисей: Как поверят мне люди, как смогу я принести им некое убеждение? Что должен я сказать, когда они меня спросят: Кто тебя послал? - И это было ему заданием: Скажи, "Я-есть", он тебя послал (Sage, der "Ich-bin", der hat dich geschickt). - Прочтите вы это и сравните вы это, так точно как вы можете, с пра-текстом. Вы увидите, о чем при этом (здесь) идет дело. "Я-есть", что это должно называться (означать)? "Я-есть" есть имя для Божественного существа, Христос-Принципа человека, для существа, которое человек чувствует в себе по (подобно) некой капле, некой искре, когда он может сказать "Я-есть". Камень не может сказать "Я-есть", растение не может сказать "Я-есть", животное не может сказать "Я-есть". Человек есть корона творения через то, что он может сказать себе "Я-есть", что он может сказать (назвать) некое имя, которое не действенно ни для никого другого, как (только) для того, кто его высказывает. Вы можете именовать (с) "Я" только себя. Здесь говорит Душа сама с собой, в том слове, где имеет доступ внутрь только одна сущность, которая не приходит к Душе ни через никакое внешнее чувство, никаким внешним путем. Здесь говорит Бог. Следовательно имя "Я-есть" давалось Божеству, которое наполняет мир. Скажи: "Я-есть" тебе это сказал! - так должен был Моисей сказать своему народу.

Только медленно учатся люди полностью понимать глубокий смысл этого "Я-есть". Не сразу чувствовали себя люди как отдельные люди. Вы можете найти это еще в Старом Завете: здесь чувствовали себя люди еще не как отдельные люди. Также родственно-принадлежащие Немецким племенам, само еще во времена Христианской церкви чувствовали себя не как отдельные люди. Помыслите назад о Черуск-ах (Cherusker), Тевтон-ах (Teutonen) и так далее, о всех Немецких племенах, в чьих землях теперь есть сегодняшняя Германия. Отдельный Черуск чувствовал больше племенное-Я, напротив которому он являлся себе как член. Отдельный не говорил в (таком) заостренном способе, как сегодня, "Я есть". Он чувствовал себя составленным совместно к единому организму тех, которые были кровно-родственны.

Широчайшее окружение принимает это кровное родство у признанников (приверженников) Старого Завета. Отдельный чувствует себя сокрытым в целом народе. Таковой для него господствуется одним Я. Он знает это, что это называется: "Я и отец Авраам есть одно (Ich und der Vater Abraham sind eins)", ибо он прослеживает кровное родство через поколения вверх вплоть до Авраама. Он, когда он желает выйти за свое отдельное-Я, узнает себя сокрытым в отце Аврааме, из которого вся кровь, которая есть внешний носитель для общего народо-Я (Я народа), течет вниз в поколения.

Теперь, если мы с высказыванием, которое каждому признаннику Старого Завета означает Высшее, сравним то, что установил Христос Иисус, тогда имеем мы молниеносно освещенным целый прогресс, который вызвало Христианское развитие. "Прежде чем (denn) был Авраам, был "Я-есть" (Ehe denn Abraham war, war das "Ich-bin")". Что называется (означает) это: До Авраама был "Я-есть"? - Таков есть именно правильный перевод и интерпретация затронутого места Библии. Это называется: Идите назад, через все поколения, вы найдете в себе самих, в вашей отдельной индивидуальности нечто, что есть еще вечнее, чем то, что течет через все кровно-родственные поколения. Прежде чем были родоначальники, был "Я-есть", та сущность, которая вселяется в каждого человека, о которой (которую) каждая человеческая Душа может непосредственно чувствовать в себе самой. Не я и отец Авраам, не я и некий временной отец, но я и Духовный отец есть одно. "Я и Отец есть одно (Ich und der Vater sind eins)". В отдельном человеке находится Отец. Божественный принцип живет в нем, нечто, что здесь было, что здесь есть, что здесь будет (быть).

Люди, после того как они почти через (за) два тысячелетия собственно сперва только начали чувствовать силу этого мирового Импульса, в грядущие времена полностью распознают, что означает для человека этот скачок в пределах Земной миссии и Земного развития. То, что только можно было увидеть, когда выходили прочь за отдельное бытие, за отдельного человека, когда схватывали Дух целого племени, это было то, что желали достичь древние посвященные.

Когда в обычном мире какой-нибудь человек слышал это, то он говорил: "Я" есть нечто преходящее, оно начинается с рождением и прекращается со смертью. - Становился он, однако, посвященным в тайну Мистерий, тогда видел он то, что другой чувствовал и ощущал, как то, что катится через кровь поколений, что есть некая действительная сущность, тогда видел он свой племенной Дух. Что достижимо только в Духовном царстве, но не во внешней действительности, это мог он созерцать. Некого Бога, который протекает (струится) через кровь поколений, мог он созерцать. Стоять (находится) перед этим Богом Духовным оком напротив Духовному оку, это могли только в Мистериях.

Те, которые с полным пониманием, как его интимные ученики, были вокруг Христоса Иисуса, они имели сознание (о том), что некая сущность Духовно-Божественной природы, для внешних чувств в некой замкнутой телесно-человеческой личности, стояла перед ними. Как первого ощущали они Христоса Иисуса, как первого, который в отдельном человеке имел в себе такой Дух, как его, иначе, чувствовали в себе только родственно-принадлежащие совместно людские массы и как он, иначе, был созерцаем только в Духовном мире для посвященных. Первенец среди людей был он.

Чем больше становится человек индивидуальнее, тем больше может он стать носителем Любви. Где кровь приковывает совместно (соединяет в цепь) людей, тут любят люди из того основания (по той причине), потому что они приводятся через кровь к тому, что они должны любить. Становится человеку наделенной индивидуальность, заботится и лелеет он Божественную искру в себе, тогда должны Импульсы Любви, волны Любви идти от человека к человеку из свободного сердца. И так человек с этим новым Импульсом обоготил древнюю связь Любви, которая завязана на крови. Любовь переходит мало-помалу в Духовную Любовь, которая течет от Души к Душе, которая охватит целое человечество с одной общей связью всеобщей братской Любви. Христос Иисус есть, однако, сила, живая сила, через которую так, как она была в истории, как она показала себя внешним глазам, человечество было впервые принесено (приведено) к братству (Verbrьderlichkeit). И люди научатся схватывать (понимать) эту связь братской Любви, как завершенное, как одухотворенное Христианство.

Сегодня легко говорят: Теософия должна искать целостное истинное ядро во всех религиях, ибо все религии содержат ведь совсем одинаковое. - Люди, которые так говорят, которые только сравнивают религии, чтобы искать абстрактное равенство, ничего не понимают из принципа развития. Не зря (напрасно) развивается Мир. Истинно есть это, (что) в каждой религии содержится истина, но тем, что она развивается от формы к форме, развивается она к высшим формам. По истине, если вы желаете исследовать достаточно глубоко, можете вы все-таки то, что содержит Христианство при учениях, найти также в других религиях. Новые учения Христианство не принесло. Но сущностное в Христианстве располагается не в учениях. Возьмите вы до-Христианских учредителей религий. У них главное приходится на то, что (чему) они учили. Помыслите вы себе, что эти учредители религий остались бы неизвестными; (но то) что они учили, это бы осталось. С этим имело бы человечество достаточно. У Христоса Иисуса, однако, главное приходится не на это. У него главное приходится на то, что он был здесь, что он в физическом теле жил здесь на Земле. Не вера в его учение, но в его личность, есть Решающее (Ausschlaggebende), (то,) что взглядывали на то, что он был перво-рожденный среди тех, которые здесь могли умерать, у которого спрашивают: Будешь ли ты также в положении, в котором я нахожусь, так (же) чувствовать, как я? Будешь ли ты также так мыслить, как я теперь мыслю, так волеть, как я волею? - Это есть важное, что он есть великий про-образ как личности, у которого главное приходится не на то, чтобы слушать его учения, но на то, чтобы созерцать его самого, как он это сделал. Следовательно, интимные ученики Христоса Иисуса говорят нечто совсем другое, чем ученики и последователи (Jьnger) других учредителей религий. Таковые говорят: Господин-учитель (Der Herr - господин) учил это, учил то. Ученики Христоса Иисуса, однако, говорят: Не (какие-то) заумные мифы и учения говорим мы вам, но мы говорим вам то, что наши глаза сами видели, наши уши сами слышали. Мы слышали голос, наши руки касались источника жизни, с тем (для того) чтобы мы имели сообщество с вами. - И Христос Иисус сам говорил: Свидетелями должны вы быть мне в Иерусалиме, в Иудее, вплоть до конца мира. С этим сказано нечто очень важное: Свидетелями должны вы быть мне, вплоть до конца мира. Это называется: Всегда будут здесь (во) всякое время те, которые равно также, как те в Иудее и Галилее, могли говорить из непосредственного знания (о том), кто был Христос в смысле Евангелия.

В смысле Евангелия, что это означает? Ничто другое, как что он с начала был Принцип, который жил во всяком Создании (Творении). Он сказал это: Не верите в меня, так верьте по крайней мере в Моисея, ибо если вы в Моисея верите, то верите в меня, ибо Моисей обо мне говорил. - Мы сегодня уже видели, о нем Моисей говорил, как (когда) он указывал на это: "Я-есть" это мне сказал - "Я-есть", который однако до этого был только Духовно воспринимаем. Что Христос вступил видимо в явление (Erscheinung), вступил видимо в мир как человек среди человеков, это есть то, что делает различие напротив Божественному провозвещению других религий. Ибо при (у) таковых Духовная мудрость была направлена на нечто, что было вне (извне) мира. Теперь, с Христосом Иисусом, пришло в мир нечто, что как чувственное явление само должно быть понято. Что ощущали первые ученики как идеал своей мудрости? Более не голо (только) понимать, как живут Духи в Духо-стране, но (понимать) как высший Принцип мог наличествовать в этой исторической личности Христоса Иисуса на Земле.

Много (гораздо) легче есть это, отрицать эту личность Божества, чем так ее ощущать. В этом состоит различие некого известного учения первого времени Христианства от того, что называют внутреннее Христианство, различие между Гнозис-ом (Gnosis) и эзотерическим Христианством. Гнозис распознает хотя Христоса в его Божественности, но он не мог никогда вознестись вплоть до созерцания (того), что "Слово" стало плотью и обитало среди нас так, как это подчеркивает писатель Иоанна-Евангелия. Он говорит: Вы должны рассматривать Христоса Иисуса не только как нечто, что должно понять только в Невидимом, но как Слово, которое стало плотью и обитало среди нас. Вы должны знать, что с этой человеческой личностью, явилась некая сила, которая будет действовать внутрь в удаленное будущее, которая действительную, Духовную Любовь будет как некую силу плести вокруг Земного круга (окружности), которая тут действует и живет во всем, что вживается в будущее внутрь. - И предает себя человек этой силе, тогда врастает он в Духовный мир внутрь, из которого он снизошел вниз. Он будет опять восходить вплоть до туда, куда посвященный сегодня уже может созерцать. Человек будет сбрасывать Чувственное, когда он проникает в Духовный мир.

Как ученик, который в древние времена становился посвящаем, мог иметь некий обратный-взгляд на древние, прошедшие времена Духовной жизни, так те, которые в Христианском смысле будут посвящаемы, через принятие-участие в Импульсах Христоса Иисуса, получают способность видеть то, что будет (станет) из нашего Земного мира, когда люди действуют в смысле Христос-Импульса. Как можно взглядывать назад на ранние состояния, так можно, исходя с начального пункта явления Христоса, взглянуть в удаленнейшее будущее. Можно сказать: Так опять изменится сознание, так будет человек стоять во взаимосвязи Духовного к чувственному миру. - В то время как, так раннее (прежнее) посвящение есть некое посвящение в прошедшее, в пра-древнюю мудрость, идет Христианское посвящение туда (к тому), чтобы разоблачить будущее посвящаемому. Это есть необходимое, что человек не только будет посвященным для своей мудрости, для своей душевности, но что он будет посвященным для своей воли. Ибо через это знает он, что он должен делать, что он может установить себе (как) цели для будущего. Чувственный повседневный человек устанавливает себе цели для после-полудня, для вечера, для утра. Духовный человек может из Духовных принципов устанавливать себе цели, которые про-пульсировывают его волю, делают его силы живыми. Так устанавливать человечеству цели, это называется - в истинном высочайшем смысле, в смысле пра-источного Христианского принципа, схватить (понять) Христианство эзотерически. Это понял так тот, кто написал (записал) великий Принцип посвящения воли, кто написал Апокалипсис. Понимают Апокалипсис плохо, если его не понимают как Импульс-датель (Impulsgeber) для будущего, для действия, для деяния.

Все вещи, которым мы сегодня позволили протянуться (пройти) перед нами, их нужно понимать из Антропософски ориентированной Духовной науки. Только эскизочное мог я сегодня дать. Когда из Духовной науки поймут, что стоит за чувственным, тогда смотрят также с пониманием на то, что было провозвещено в Евангелиях, что было провозвещено в Апокалиптическом труде. И чем дальше следуют в проникновении, в углублении по сверх-чувственным мирам, тем более Глубокое будут находить в Христианских пра-возвещениях. С высоким блеском, с глубокой истино-содержательностью и содержанием являются некому Христианские пра-возвещения, если, заостренные с Духовным взором так, как он может быть завоеван с помощью Антропософии, идут (подходят) к этим пра-возвещениям. Истинно есть это: Простая душевность может угадывать, какие истины вставлены в Христианстве. Не всегда, однако, сможет довольствоваться сознание (с) неким предугадыванием, оно будет желать развивать себя выше и желать знать, распознавать. Все-же также тогда, когда оно возвышает себя к высшим истинам, будут всегда (все) еще существовать глубокие тайны в Христианстве. Это есть (так) для простейшей душевности, но также (и) для высоко-развитой интеллектуальности. Посвященный переживает это как образы. Следовательно, наивное сознание может предугадывать, какие истины дремлют внутри, но человек будет затребовать к познанию, а не к вере, и также тогда он будет находить в Христианстве удовлетворение. Он сможет найти в Христианстве полностью удовлетворяющее содержание, если ему через Духовную науку будут даны объяснения Евангелий. Следовательно, Духовная наука будет выступать на место самих высочайших древних философов. Она даст свидетельство, о приведенном нам вначале, прекрасном слове Гегеля: Глубочайшая мысль связана с обликом Христоса Иисуса, с историческим и внешним, и каждый род сознания - (и) это есть великое у Христианства - может по внешности понять это Христианство. Одновременно, однако, через Христианство будут затребованы глубочайше проникающие мудрости. Христианство справедливо для каждой ступени образования (воспитания), но оно, однако, может стать справедливым (gerecht) высшим затребованиям.

Первый доклад. Нюрнберг, 18 Июня 1908

Отныне, через некий ряд дней, нас будет занимать некая очень значимая, очень глубокая Антропософская тема. Прежде, чем мы подойдем к нашим рассмотрениям, позвольте вы мне высказать глубочайшее удовлетворение, что нам перед друзьями из многих областей Германии, да Европы, позволено устроить здесь рассмотрения об этой глубокой и значимой теме. Прежде всех вещей задействует это то, чтоб высказать это удовлетворение нашим дорогим Нюрнбергским друзьям, которые со своей стороны конечно будут не менее рады, чем тот, кто к ним говорит, чтобы лелеять здесь, в этом городе, через некое относительно долгое время, Антропософскую жизнь, совместно с иногородними (auswдrtigen - внешними) друзьями. Ведь прямо (именно) в этом городе, наряду с ревностым стремлением к познанию великих Духовно-научных истин, это всегда было также так очень (сильно) задействовано и с таким глубоким пониманием принесено к изложению то, что есть Антропософский образ мыслей, что есть истинная Антропософская жизнь - эта Антропософская жизнь, которую мы только тогда понимаем, когда Духовно-научные учения есть нам (для нас) не только нечто, что нас занимает теоретически, но когда они становятся нам нечто (чем-то), что про-одухотворяет, про-воспламеняет, возвышает нашу собственную Душу вплоть (до внутрь) в глубочайшие глубины Души, что нас стягивает (сводит) совместно (вместе) с нашими окружающими людьми (Mitmenschen - со-люди), с целым миром. Это означает много для человека, чтобы чувствовать, что все, что выступает нам напротив (навстречу) внешне в чувственном мире, в чувственно-видимом бытии, может являться так, как внешняя физиогномия (Physiognomie - внешнее выражение) некого, в основе лежащего невидимого, сверх-чувственного бытия. Мир, со всем, что есть внутри, становится ведь окончательно тому, кто вводит Антропософию в жизнь, все больше и больше неким физиогномическим выражением Божественно-Духовного Сущностного, и если он рассматривает вокруг себя мир Видимого, то это становится ему, как если он от черт некого человеческого лика проникает к сердцу, к Душе человека. Напротив (навстречу) всему, что внешне выступает ему напротив (навстречу) в горах и скалах, в растительном одеянии Земли, в животных и человеке, что ему выступает напротив (навстречу) во всем, окружающего нас мира, во всех занятиях людей, становится это ему так, как если это было бы некое физиогномическое выражение, как если это было бы лице-выражение (Miene - мина) некого, в основе лежащего невидимого, Божественно-Духовного бытия. И новая жизнь распускается ему из всего этого способа рассмотрения и (насквозь) проникает его, и некий другой благородный род восторга воспламеняет то, что он желает предринимать.

Позвольте вы мне вспомнить только некий малый симптоматический пример моих последних опытов на одной из моих докладных поездок. Пример, который я вам желаю привести, показывает, как мировая история, когда ее рассматривают как выражение Божественно-Духовного, возникает повсюду значимой, повсюду говорит (к) нам некий новый язык. Тут я мог за несколько недель воспринимать в Скандинавии то, как в целой жизни нашего Европейского севера все выдает еще некий отзвук того древнего бытия северного мира, где все Духовное было проникнуто сознанием существ, которые стоят за северными Божественными обликами мифов. Можно было бы сказать, что в тех странах, из всего, что выступает напротив (навстречу) кому-либо, должно воспринимать отзвуки того, что, как древнюю северную Духовную жизнь, посвященные Друидных-Мистерий (Druidenmysterien), Дроттен-Мистерий (Drottenmysterien) сообщали своим ученикам. Здесь воспринимают, как чарующее дыхание той Духовной жизни проникает Север и видят нечто, как выражение прекрасных кармических взаимосвязей. Видят (себе), как мне было это было позволено, так сказать, быть вставленным в Уппсале (Uppsala) посреди во все это, когда имеют перед собой первые Германские Библейские переводы, Серебряный Кодекс Улфилас (Silbernen Kodex des Ulfilas). Он пришел в Уппсала как через кармические осуществления некого рода. Он был, ведь, прежде в Праге. В Шведскую войну (Schwedischen Krieg) был он захвачен и принесен в Уппсала и здесь лежит он теперь, некий истинный знак для того, что проникает кого-либо, кому удается немного глубже взглянуть в древнюю сущность Мистерий. Ведь эта сущность Мистерий, это проникновение в Духовный мир в пределах древних Европейских культур, проникнута и пронизана некой общей достопримечательной чертой (Zug), которую глубже чувствовали те, которые получали посвящение в те древние времена. Как некая трагическая черта проходило это через их сердца, когда им делалось ясным (объяснялось), что хотя они могли взглядывать в тайны бытия, что, однако, в будущем придет нечто, что явится как некое завершенное решение загадки. Все опять и опять было им указано на то, что должен будет всвечивать (светить) некий высокий свет в то знание, которое могли возвещать в древних Мистериях. Позволительно сказать, что то, что пророчески было во всех этих древних Мистериях указывало на то, что здесь должно будет прийти в будущем, на явление Христоса Иисуса. В этой северной сущности Мистерий расположены звучание, образ мыслей (Gesinnung) ожидания, настроение пророчествования.

Некое такое утверждение (предложение), как я его теперь выскажу, мы не должны принуждать и нажимать, надавливать и мыслить слишком остро в контурах. Оно должно только симптоматически высказывать то, что как глубокая истина, располагается (лежит) в основе. Но в том, что как некий последний лист остался из традиций древне-Германских Мистерий, это наличествует в Зигфрид-саге (Siegfriedsage) как нечто, как некое утаивание (Hineingeheimnissen) того образа мыслей. Когда нам указывается на то, что Зигфрид есть действительно представитель древне-северного посвящения, когда указывается на то, что на месте, где он уязвим, располагается некий лист, что это место находится на спине, тогда чувствует тот, кому удается это нечто симптоматически чувствовать так: Это есть место, где у человека будет располагаться нечто другое, когда та уязвимость не может его более затронуть, (от) которой еще могли страдать посвященные древне-северных Мистерий. - Место должно покрывать (облачать) крест. Тут должен он располагаться, крест Христоса Иисуса; тут не располагался он еще у посвященных древне-северных Мистерий. На это намекается в древних Мистериях Германских народов в Зигфрид-саге. И так будет само здесь еще симптоматически намечаться, как совместно-согласованно должны быть мыслимы древние посвящения Друидов, Дроттен с Мистериями Христианства. Об этом напоминает, как некое физиогномическое выражение этого вставления (внутрь) (Hineingestelltsein) первого Германского Библейского перевода, в северный мир. И что это есть (нечто), как некое кармическое сцепление (цепь) (Verkettung), это может вам еще опять-таки символизировать (то) обстоятельство, что однажды одиннадцать листов из Серебряного Кодекса были украдены, и что более поздний владелец таковых ощущал такие укусы совести, что он эти одиннадцать листов не желал удерживать, но опять-таки отдал их назад. Как (уже) сказано, не должно эти вещи нажимать и принуждать, но (должно) схватывать (понимать) их, как образные представления тех кармических осуществлений, которые приносят себя к выражению во вставлении первого Германского Библейского перевода в северный мир. И как это событие истории, так (также) будет нам все, что нам выступает напротив (навстречу) в жизни, великое и малое, углублено и с неким новым светом просвечено через Антропософский образ мыслей, который возвещает себя в том, что во всем физически воспринимаемом проглядывает физиогномическое выражение сверхчувственно-Духовного.

Что это так соотносится (связано), пусть эта убежденность проникнет нас во время этого курса. И из такой некой убежденности пусть проистекает Дух, пусть проистекают чувства, которые во время двенадцати Апокалиптических докладов текут в наши Души, которые должны проникать (пронизывать) наши сердца. В пределах этого образа мыслей желаем мы подступить к этому курсу, который за привязочный пункт берет глубочайший документ Христианства, Апокалипсис Иоанна, потому что к этому документу действительно непринужденно могут быть примкнуты глубочайшие истины Христианства. Ибо в этом документе сохранено ничто наименьшее, как некая великая часть Мистерий Христианства, в нем сохранено глубочайшее из того, что мы имеем обозначить как эзотерическое Христианство. Не удивительно, следовательно, что из всех Христианских документов также прямо (именно) этот документ все-нибольше (более всего) был недопонят. Почти с начала Христианского Духовного течения он был недопонят всеми теми, которые не принадлежали собственно Христианским посвященным. И он был недопонят в различнейшие времена всегда в (том) смысле, в (том) стиле, как эти различные времена мыслили и чувствовали. Недопонятым был он со времен, которые, позволительно (можно) сказать, мыслили спиритуально-материалистически, со времен, которые внедряли великие религиозные течения в одностороннее фанатичное партийно-побуждение и он был недопонят в новое время теми, которые верили, что в грубом, в чувственнейшем материализме можно решить загадку мира.

Высокие Духовные истины, которые были провозвещены в исходном пункте Христианства и к созерцанию которых были приведены те, которые могли их понимать, они располагаются намеченными, насколько это может свершиться в неком писании, в Апокалипсисе Иоанна, в так называемом каноническом Апокалипсисе. Но уже в первые времена Христианства Экзотерики были мало пригодны, чтобы понимать глубоко Спиритуальное, которое подразумевается в эзотерическом Христианстве. И так ведь в самые первые времена Христианства выступило в экзотерике рассмотрение, что вещи, которые сначала для мирового развития разигрываются (происходят) в Духовно-спиритуальном, которые распознаваемы и созерцаемы для того, кто может взглядывать в Духовные миры, что такие чисто спиритуальные процессы должны разигрываться внешне в материальной культурной жизни. И так пришло это, что в то время как писатель Апокалипсиса донес (принес) в нем к выражению результаты своего посвящения, своей Христианской инициации, которые другие (остальные) поняли их только экзотерически и были мнения, что то, что созерцал великий видящий и о чем посвященный знает, что Духовно распознаваемо разигрывается через тысячелетия, должно якобы разиграться в самое ближайшее время во внешне чувственно-видимой жизни. Так пришло ведь к состоянию (то) рассмотрение, как если для чувственно ближайшего времени писатель подразумевал нечто, как некое, в чувственно-физическом облаке имеющее место снисхождение, опять-прихождение Христоса Иисуса. Как (когда) это не наступило, тут просто продлили срок и сказали: Теперь, ведь, для Земли с явлением Христоса Иисуса началось некое новое время напротив тому, что было тут как древняя религиозность. Но это будет - и теперь схватывают (понимают) это опять-таки чувственно - длиться тысячу лет, здесь будут исполняться ближайшие события физически-чувственно, которые изложены в Апокалипсисе. - Так пришло это, что фактически, как наступил 1000 год, многие люди ожидали приход какого-нибудь Антихриста, который должен был бы выступить в чувственном мире. И как (когда) это опять-таки не наступило, здесь было установлено, так сказать, некое новое продление срока, одновременно, однако, целое предсказание Апокалипсиса было выдвинуто в некую символику, в то время как у грубых Экзотериков это предсказание представляли значительно осязаемым. С выдвижением некого материалистического мировоззрения вошли для этих вещей в некую известную символику. Видели во внешних событиях символические наметки.

Так выдвинулся в двенадцатом столетии человек, который умер в начале тринадцатого столетия, Иоахим фон Флорис (Joachim von Floris), который дал достойное мышления объяснение полно-таинственного пра-возвещения Христианства. Он был именно взгляда, что в Христианстве покоится некая глубокая спиритуальная мощь, что эта мощь должна бы все больше и больше приходить к расширению (распространению), что однако внешнее Христианство всегда это эзотерическое Христианство отчуждало (рассматривало поверхностно, внешне, лишала глубины) (verдuЯerlicht habe). И так во многом (многих вещах) пришло к действенности воззрение этого человека, по (согласно) которому в Папской церкви (Papstkirche), в этом отчуждении спиритуальности Христианства, должно якобы искать нечто Антихристовское, нечто Враждебное. И особенно было питаемо в следующие столетия это воззрение через то, что на спиритуализмус Христианства, на душевностно-Духовный элемент у известных орденов была возлагаема высокая ценность. Так нашел Иоахим фон Флорис приверженников в пределах (внутри) круга Францисканцев (Franziskaner), которые в Папстве видели нечто, как символизм Антихриста. Затем перешло это воззрение во время Протестанства на тех, которые в Римской церкви (Rцmischen Kirche) видели некого отступника Христианства, которые в пределах (внутри) Протестанства разглядывали спасение Христианства. Они видели сперва верно (истинно) в Папе символ Антихриста и Папа отплачивал это тайно через то, что он опять-таки в Лютере (Luther) видел Антихриста.

Так понимали Апоклипсис в неком способе (так), что каждая партия (сторона) ставила его в услужение своего собственного воззрения, своего собственного мнения. Другая партия (сторона) была всегда Антихрист и те, к которым сами принадлежали, идентифицировали себя с истинным Христианством. Это восходило вплоть до в новое время, где пришел современный материализм, с которым по грубости не позволяет себя сравнить сам тот материализм, который я вам изложил (описал) для первых столетий Христианства. Ибо тогда состоялась (была) еще некая спиритуальная вера, некое известное спиритуальное схватывание (понимание). Люди не могли это понимать только потому, что они не имели среди себя никаких посвященных. Известное спиритуальное чувство было здесь, ибо если также (и) представляли себе грубо-чувственно, что некая сущность снизойдет в неком облаке, так принадлежала все-же к этому спиритуальная вера. Некая такая спиритуальная жизнь была при грубом материализме девятнадцатого столетия более невозможна. Мысли, которые делает себе так некий верный (истинный) материалист девятнадцатого столетия об Апокалипсисе можно примерно охарактеризовать так: В будущее не может видеть (прозревать) никакой человек, ибо я сам это не могу. Нечто другое, чем то, что я вижу, некий другой также не может видеть. Говорить о том, что существуют посвященные, это есть древнее суеверие. Нечто такое не существует. Итак, как норма, действенно то, что я знаю. Я едва вижу то, что свершится в следующие десять лет, не может итак никакой человек высказывать нечто о том, что должно свершиться через тысячелетия. Следовательно должен тот, кто написал Апокалипсис, если он вообще как искренний человек желает быть принятым, подразумевать нечто, что он уже видел, ибо я знаю также только из того, что уже разигрывалось (происходило) и что сообщено через документы. Итак не мог также писатель Апокалипсиса ничто другое видеть. Что может он соразмерно этому рассказывать? Только то, что совершилось вплоть до к нему (него). Следовательно есть это само-разумеющимся, что в событиях Апокалипсиса, в конфликтах между добрым, мудрым, прекрасным миром и безобразным, глупым, злым миром, что в том драматическом противостоянии имеют (должны) видеть ничто другое, как нечто, что пережил сам человек, что уже свершалось. - Так говорит современный материалист. Он подразумевает: Апокалипсист (Apokalyptiker) излагает (описывает) так, как я излагаю (описываю).

Что было тогда приблизительно Наистрашнейшее (самое страшное) для некого Христианина первых столетий? Это Наистрашнейшее должно было для него быть животное (зверь), которое вздыбливается против Духовной мощи Христианства. Несчастым способом (к несчастью), теперь, некоторые люди слышали колокола нечто звонящими, но не прочувствовали правильное совместное созвучие (ударение). (Слышат звон, но не знают откуда он)

В пределах (внутри) известных эзотерических школ имели некий род числового писания. Известные слова, которые не желали сообщать в обычном писании, приносили к выражению (выражали) через числа. И это было ведь, как (и) многое другое, так также нечто из глубоких тайн Апокалипсиса затаено в числах, особенно тот драматическоий результат в числе 666. Знали, что должно обращаться с числами особенным способом, именно однако, когда так основательно на это указывается со словами: "Здесь есть Мудрость". "Число животного (зверя) есть 666". При таких указаниях знали, что для чисел должно вставить (подствить) известные буквы, чтобы узнать, что подразумевается. Те, теперь, которые нечто слышали и все-же ничего действительно не знали, раздобыли в своем материалистическом воззрении (то), что когда вместо числа 666 вставить буквы, выйдет слово "Неро (Nero)" или "Цезарь Неро (Caesar Nero)". И сегодня можете вы в некой большой части литературы, которая занимается разоблачением Апокалипсиса, читать: Ранее тут были люди так глупы, что они в этом месте затаили все возможное, но теперь есть это решенная проблема. Теперь мы знаем, что подразумевается ничто другое, как Неро, "Цезарь Неро", и это есть ясно, что Апокалипсис был написан к некому времени, как Неро уже жил, и что писатель со всем этим желал сказать, что в Неро выступал якобы Антихрист; что итак то, что располагается в этом драматическом элементе, есть некое усиление (Steigerung - восхождение, возростание) прежде-происходившего элемента. Теперь позволительно только после-исследовать (исследовать впоследствии) то, что свершилось непосредственно прежде. Затем приходили к тому, что Апокалипсист желал изложить. Докладывалось, что в Малой Азии имело место землетрясение, как (когда) разъярилась (разбушевалась) борьба между Неро и Христианством. Итак это есть землетрясение, которое Апокалипсист упоминает при раскрытии Печатей и при звучании Труб. Он говорит также о саранчевом бедствии. Итак рассказывает он о таковых. - Так донесло (довело) это девятнадцатое столетие до того, чтобы глубочайший документ Христианства материализовать, видеть в нем ничто другое, как изложение того, что равно можно найти через материалистическое рассмотрение мира. Это должно было быть сказано, только чтобы отметить, как прямо (именно) этот глубочайший документ эзотерического Христианства был основательно недопонят.

И отныне желаем мы все то, что есть (должно) сказать об Историческом Апокалипсиса, сберечь для времени, где мы поняли то, что располагается в Апокалипсисе, это называется - мы желаем это передвинуть на последние доклады. Для того, кто немного вник в Антропософию, не может существовать никакого сомнения о том, что уже в вводных словах Апокалипсиса указывается, что (чем) он должен быть. Нам нужно только вспомнить, что это называется: Тот, от которого происходит содержание Апокалипсиса, был установлен (помещен) в некий остров-одиночество, который издавна был проникнут священной атмосферой, при некотором месте древней культуры Мистерий. И когда нам говорится, что тот же самый, кто дает содержание Апокалипсиса, был в Духе и что он то, что он дает, воспринимал в Духе, то пусть нам это сначала будет неким указанием на то, что содержание Апокалипсиса происходит от некого высокого состояния сознания, которое человек достигает через развитие внутренних Душевно-творческих способностей, через посвящение. То, что можно видеть и слышать не в пределах чувственного мира, (что) можно воспринимать не с внешними чувствами, в способе (способом), как это через Христианство могло быть сообщено миру, удержано в тайном откровении Иоанна. Итак, в Апокалипсисе Иоанна мы имем перед нами изложение некого посвящения. Мы нуждаемся себе только однажды, можно было бы сказать, бегло вызвать перед Душой то, что есть посвящение. Мы будем ведь все глубже проникать в эту тему, в вопрос: Что происходит в пределах посвящения? - и все глубже будем мы обращаться с вопросом: Как соотносит себя посвящение к содержанию Апокалипсиса? - Но мы сначала установим нечто, как некий рисунок углем в грубых штрихах, и затем только мы будем входить в разукрашивание отдельных подробностей.

Посвящение есть развитие, в каждой Душе дремлющих, сил и способностей. Желают сделать себе некий образ (картину) этого, как оно (развитие) происходит в реалии (Realen), тогда должно прежде всех вещей установить себе перед глазами, каково есть сознание сегодняшнего нормального человека; тогда распознают также, как различается сознание посвященного от (сознания) сегодняшнего человека. Каково есть тогда сознание нормального сегодняшнего человека? Оно есть некое сменяющееся (Wechselndes). Два совсем различных состояния сознания сменяются друг с другом, таковое в дневном бодрствовании (Tagwachen) и таковое в ночном спании (сне) (Schlafen). Сознание, которое мы имеем в дневном бодрствовании, состоит в том, что мы воспринимаем вокруг нас чувственные предметы и связываем их через понятия, которые также могут быть образованы только через некое чувственное орудие, через мозг. Затем выступает каждую ночь из нижайших членов человеческого существа, из физического и эфирного тела, астральное тело и Я, и с этим чувственные предметы погружаются для сознания сегодняшнего человека вокруг него в темноту, и не только таковые, ибо вплоть до опять-пробуждения наличествует то, что называют полная безсознательность. Тьма расширяется (распространяется) вокруг человека. Ибо астральное тело человека сегодня в нормальном состоянии так организовано, что оно не может воспринимать для себя самого (то), что есть в его окружении. Оно должно иметь инструменты (орудия). Эти инструменты есть физические органы. Следовательно, должно оно утром вныривать (погружаться) в физическое тело и обслуживать себя чувственными орудиями. Почему не видит астральное тело ничего, когда оно во время ночного спания (сна) есть в Духовном мире? Почему оно не воспринимает? Из того же основания (по той же причине), почему некое физическое тело, в котором не было бы никакого глаза и никакого уха, не могло бы воспринимать физические цвета и физические звучания. Астральное тело не имеет никаких органов для восприятия в астральном мире. Физическое тело было в седое до-время (Vorzeit - доисторическое время) в том же самом положении. Оно не имело еще также то, что позднее пластично было вработано (внутрь) (hineingearbeitet) как ухо и глаз. Внешние элементы и силы высекали его, образовали ему глаза и уши, и с этим стал ему открытым этот мир, который прежде для него также был тайным. Помыслим мы себе однажды, что астральное тело, которое сегодня есть в том же самом положении, как физическое тело раньше, могло бы так быть обращаемым (с ним так обходились), что ему вчленяли бы органы в (том) способе, как Солнечный свет - физические глаза, как вработал (внутрь) полно-звучный мир физические уши в мягкую массу физического тела. Помыслим мы себе, что в пластичной массе астрального тела могли бы вработать (внутрь) органы, тогда астральное тело пришло бы в то же самое положение, как сегодняшнее физическое тело. Дело идет о том, что в этом астральном теле врабатывают (внутрь) так, как некий скульптор-пластик (Plastiker) который формирует глину, органы восприятия для сверх-чувственного мира. Это должно быть первым. Если человек желает стать видящим, его астральное тело должно быть обращаемым (обрабатываемым) так, как некая глинянная масса неким скульптором-ваятелем (Bildhauer): Должно вработать (внутрь) органы. Это на самом деле каждое время было то (тем), что делалось в школах посвящения и в Мистериях. В астральное тело пластично врабатывали (внутрь) органы.

В чем состоит, теперь, деятельность, через которую в астральное тело будут пластично врабатывать (внутрь) органы? Кто-либо мог бы прийти к мысли, (что) человек должен якобы все-же это тело сперва иметь перед собой, прежде чем можно в нем врабатывать (внутрь) органы. Можно было бы сказать: Если бы я мог извлечь астральное тело и иметь перед собой, тогда я мог бы врабатывать (внутрь) органы. - Это был бы не правильный путь, и это есть прежде всех вещей не путь соверменного посвящения. Конечно, некий посвященный, который есть в состоянии, чтобы жить в Духовных мирах, мог бы, когда ночью астральное тело есть извне, врабатывать (внутрь) органы. Но это называется - предпринимать нечто с человеком, о чем он сам ничего не знает, это называется - вторгаться в его сферу свободы, с исключением его сознания. Мы увидим, почему это уже с долгого времени и особенно в сегодняшнее время не должно ни разу свершаться (происходить). Поэтому также уже в таких эзотерических школах, как в Пифагорской или древне-Египетской школе, должно было (быть) предотвращено все (то), через что посвященные работали бы извне (снаружи) над астральным телом, которое было извлечено из физического и эфирного тела посвящаемого. Это должно было уже при первом вмешательстве дела оставаться в стороне. Первый шаг к посвящению должен был равно (именно) предпринят у человека в совсем обычном физическом мире, в том же самом мире, где человек воспринимает со своими физическими чувствами. Но как это сделать, так как здесь, ведь, прямо (именно) физическое восприятие, как (когда) оно вступило в Земную эволюцию, протянуло некий покров над Духовным миром, который человек раньше, если также (и) при смутном сознании, мог воспринимать, как итак из физического мира воздействовать на астральное тело?

Тут мы должны провести себе перед Душой (то), как есть это с этим обычным чувственным восприятием дня. Что же свершается, во время, как (когда) человек воспринимает в течение дня? Помыслите вы однажды о вашей ежедневной жизни, проследите вы ее от шага к шагу. При каждом шаге вторгаются к вам впечатления внешнего мира. Вы воспринимаете их, вы видите, слышите, чуете (обоняете) и так далее. Впечатления при этой или той работе штурмуют вас целый день, вы обрабатываете их с вашим интеллектом. Поэт, который сам не есть некий инспирируемый (Inspirierter), проникает их своей фантазией. Это все есть истинно. Но все это не может пока вести к тому, что сверхчувственно-Духовное, которое есть за чувственным и материальным, придет к сознанию человека. Почему не приходит это к сознанию? Потому что целая деятельность, которую человек упражняет напротив (осуществляет по отношению) миро-окружению, не соответствует астральному телу человека так, как оно есть по (согласно) своему собственному существу. Тогда, как в пра-удаленное прошлое, астральное тело, которое было собственно человеку, видело восходящими образы астральных восприятий, те образы удовольствия и страдания, симпатии и антипатии, - тут наличествовали внутренние импульсы, Духовные импульсы, которые позволяли восходить в человеке тому, что формировало органы. Таковые были умертвлены тогда, как (когда) человек стал способным позволять изливать на себя все влияния. Сегодня не есть это возможно, чтобы из всех впечатлений, которые человек получает во время дня, в астральном теле остается нечто, что есть для него образующее, пластичное.

Процесс восприятия есть таков: В течение целого дня, приходят к нам впечатления внешнего мира. Таковые воздействуют через физические чувства на астральное тело, вплоть до того, что они становятся сознательными для Я. В астральном теле отпечатываются действия того, что упражняется на физическое тело. Когда имеют место световые впечатления, то глаз принимает впечатления. Световое впечатление дает (оказывает) некое впечатление на эфирное и астральное тело и Я будет осознавать себе это впечатление. Так ведет это себя также с впечатлениями на ухо и другие чувства. Эта целая дневная жизнь воздействует, следовательно, целый день на астральное тело. Астральное тело всегда деятельно под воздействием внешнего мира. Теперь выступает оно вечером наружу. Здесь не имеет оно никаких сил, чтобы быть сознательным впечатлениям (осознавать впечатления), которые теперь есть в его окружении. Древние силы восприятия в пра-древнем прошлом были умертвлены при первом восприятии чувственного мира настоящего. Ночью не имеет оно никаких сил, потому что целая дневная жизнь не (есть) подходяща (не подходит), чтобы оставить нечто в астральном теле, что могло бы воздействовать образующе на астральное тело. Все вещи, как вы их созерцаете вокруг, упражняют воздействия вплоть до на астральное тело. Но что здесь воздействует, не есть в положении, чтобы создать облики, которые могли бы стать астральными органами. Это должно быть первым шагом посвящения: позволить человеку в течение дневной жизни делать нечто, позволить в своей Душе разигрывать нечто, что воздействует далее, когда астральное тело ночью будет вытянуто из физического и астрального тела. Итак, помыслите вы себе, образно говоря, что в то время как человек есть при полном сознании, существовало бы для него нечто, что он должен был бы сделать, чему он должен был бы позволить разиграться и что было бы так выбрано, так расчленено, что это не прекратило бы воздействовать, когда день прошел. Помыслите вы себе это воздействие как некий звук, который звучит-далее (продолжает звучать), когда астральное тело есть извне; это звучание-далее было бы тогда силами, которые теперь воздействуют на астральное тело так, работают пластично так, как однажды работали внешние силы при физическом теле. Это было всегда первым шагом посвящения: во время дневной жизни позволить человеку делать нечто, что после-звучит в ночной жизни. Все то, что человек называл медитация, концентрация и прочие упражнения, которые человек предпринимал во время своей дневной жизни, они есть ничто иное, как отправления Души, которые не умирают в своих воздействиях, когда астральное тело выходит наружу, но которые после-звучат и ночью становятся образующими силами в астральном теле.

Это именуют очищение астрального тела, очищение от того, что не соразмерно астральному телу. Это был первый шаг, который также был назван Катарсис (Katarsis), очищение. Он не был еще никакой работой в сверх-чувственных мирах. Он состоял в упражнениях Души, которые человек делал в течение дня, как некую тренировку Души. Он состоял в усвоении известных жизненных форм, известных жизненных настроений (Lebensgesinnungen), некого известного рода, чтобы обращаться с жизнью так, что она могла бы после-звучать, и это работало бы при астральном теле, вплоть до того, что оно превращало себя, вплоть до того, что в нем развивали себя органы.

Когда человек был так далеко, что эти органы были вычленены из астрального тела, тогда было следующим то, что все то, что так в астральном теле было оформлено (внутрь) (hineingestaltet), отпечатывало себя в эфирном теле. Как надпись некой печати отпечатывается в сургуче, так должно было все, что врабатывается (внутрь) в астральное тело, отпечатываться в эфирном теле. Это отпечатывание есть следующий шаг посвящения: это именовали просветление (Erleuchtung). Ибо с этим одновременно приходил (наступал) некий значимый момент в посвящении. Здесь выступал некий Духовный мир в окружащем человека мире так, как прежде тут был чувственный мир. Эта ступень одновременно характеризуется через то, что процессы внешнего Духовного мира выражают себя не так, как это они делают в физическо-чувственном мире, но в образах. Духовный мир выражает себя на этой ступени просветления сперва в образах. Человек видит образы. Помыслите вы о древнем посвященном, о котором я вчера отмечал, что он видел групповую Душу народа. Когда он был так далеко, тогда видел он эту групповую Душу народа сперва в образах. Помыслим мы, например, о неком посвященном, как был неким (посвященным) Езекиль (Ezechiel). Как (когда) для него начиналось просветление, ему напротив (навстречу) выступали Духовные существа, как народные, как групповые Души. Он чувствовал себя в их середине. Групповые Души в форме четырех животных выступили ему напротив (навстречу).

Так приходил в полно-значимых образах сначала (прежде всего) Духовный мир к человеку. Это был первая ступень. Затем следовало дальнейшее вживание в эфирное тело. Тому (за тем), что сначала наличествовало как некий сургучный отпечаток, следовало некое вживание в эфирное тело. Здесь начинает вступать вдобавок то, что назвали Музыкой Сфер (Sphдrenmusik). Более высокий Духовный мир становится воспринимаемым как звук. Более высокий посвященный начинает, после того, как он через просветление воспринимал Духовный мир в образах, Духовно прислушиваться к тем звукам, которые есть воспринимаемы для Духовного уха. Затем приходят к более позднему превращению эфирного тела, и здесь выступает нам в некой еще более высокой сфере еще нечто другое напротив (навстречу). Звуки вы можете еще слышать, когда вы, например, имеете тут некую стену-ширму и за ней говорит некий человек, которого вы не видите. Так примерно есть это с Духовным миром. Сперва выступает он в образах, затем звучит он тут, и спадает последний покров прочь - так сказать, как если мы убрали прочь некую ширму, за которой стоит и говорит человек: Мы видим самого человека - мы видим сам Духовный мир, сущности Духовного мира. Сперва воспринимаем мы образы, затем звуки, затем сущности и окончательно жизнь этих сущностей. Можно, ведь без того, что как образы есть в так называемом имагинативном мире, только наметить тем (посредством того), что образы из чувственного мира используют как символы. Некое представление о Гармонии Сфер можно дать только через сравнения с чувственной музыкой. Что позволяет, теперь, сравнить себя с сущностным выражением на третей ступени? С этим позволяет сравнить себя только то, что сегодня составляет Наивнутреннейшее человека, его действие в смысле Божественного миро-воленья (Weltenwollens - мирового воления, мировой воли). Действует человек в смысле воли тех Духовных существ, которые несут (продвигают) наш мир вперед, тогда станет (будет) сущность в нем аналогичной (подобной) этим сущностям, тогда станет он воспринимать в этой сфере. То, что в нем противится мировой эволюции, что удерживает мир позади в его продвижении, это воспринимает он как нечто, что должно быть исключено в этом мире, что должно пасть как некий последний покров.

Так воспринимает человек сперва некий мир образов, как символическое выражение Духовного мира, затем некий мир Гармонии Сфер, как символическое выражение некой более выской Духовной сферы, затем некий мир Духовных существ, о которых он сегодня может сделать себе некое представление только через то, что он их сравнивает с Наивнутреннейшим своей собственной сущности, с тем, что действует в нем в смысле добрых (хороших) сил или, однако, в смысле злых (плохих) Духовных сил.

Эти ступени проделывает (проходит) посвящаемый и эти ступени доверительно (достоверно) отображены в Апокалипсисе Иоанна. Исходят тут из физического мира. Говорится то, что сначала есть (должно) сказать со средствами физического Мира, в семи Письмах (Briefen). То, что желают сделать в пределах физической культуры, что желают сказать тем, которые действуют в физическом мире, это говорят в семи Письмах. Ибо слово, которое будет выражено в Письме, оно может делать (оказывать) свое воздействие в пределах чувственного мира. Первая ступень дает символы, которые должны быть соотнесены на то, что они выражают в Духовном мире: После седьмого Письма приходит мир семи Печатей, мир образов, первая ступень посвящения. Затем приходит мир Гармонии Сфер, мир, как его воспринимает тот, который может слышать Духовно. Он представлен в семи Трубах (Posaunen). Следующий мир, где посвященный воспринимает существ, представлен через то, что выступает как существа на этой ступени и что сбрасывает Оболочки (Schalen) сил, которые (есть) противоположны добрым (силам). Противоположность Божественной Любви есть Божественный гнев. Истинный облик Божественной Любви, которая несет вперед мир, воспринимается в этой третьей сфере теми, которые для физического мира сбросили семь Оболочек гнева (Zornesschalen).

Так посвящаемому ступене-образно (ступенчато) приводятся сферы посвящения. В семи Письмах Апокалипсиса Иоанна имеем мы то, что принадлежит семи категориям физического мира, в семи Печатях - что принадлежит астрально-имагинативному миру, в семи Трубах то, что принадлежит Девакханическому (devachanischen) высшему миру, и в семи Оболочках гнева то, что должно быть отброшено, когда человек желает возвысить себя в наивысшее Духовное, что сначала есть (должно) достичь для нашего мира, потому что это наивысшее Духовное еще совместно зависит (связано) с нашим миром.

Мы желаем сегодня из того, что есть Апокалипсис Иоанна, выставить только внешнюю структуру. Беглые и немногие штрихи есть это, которые могут нам намекать на то, что Апокалипсис есть некая книга посвящения. Завтра мы подойдем к тому, чтобы сделать первые шаги к выполнению этого беглого рисунка.

Второй доклад. Нюрнберг, 19 Июня 1908

Вчера, в неком роде введения, мы охарактеризовали в общем Дух Апоклипсиса Иоанна. Мы попробовали установить некоторые великие направляющие линии, через которые нам может стать ясным, что в этом Апоклипсисе изложено то, что можно именовать некое Христианское посвящение или некая Христианская инициация. Это будет сегодня моей задачей, представить вам в общем сущность посвящения или инициации, изложить вам, что происходит в человеке, когда он через посвящение должен быть установлен в положение (чтоб) самому взглянуть (внутрь) в те Духовные миры, которые располагаются за чувственным миром и это будет отдаленно моей задачей, изложить в некоторых великих чертах (то), какого рода есть переживания в пределах посвящения. Ибо только через то, что мы немного точнее допускаем себя в сущность посвящения, только через это можем мы мало-помалу принести к нашему пониманию это значимое религиозное пра-возвещение Апоклипсиса.

Сначала мы должны еще раз точно рассмотреть оба состояния сознания человека, итак то состояние сознания, которое с утра, когда человек пробуждается, длится вплоть до вечера когда он засыпает и другое состояние сознания, которое начинается с засыпания и заканчивается с пробуждением. Мы часто проводили себе перед Душой, что человек так, как он нам выступает напротив (навстречу) в своем сегодняшнем облике, прежде всего есть некое четырех-кратное существо, что он состоит из физического тела, эфирного тела, астрального тела и Я. Во внешней форме являются ясновидческому сознанию эти четыре члена так, что сначала, как некий род ядра, в середине есть физическое тело. Позвольте вы себе только совсем схематично представить дело (вещь) перед своими глазами (делается рисунок). Это физическое тело проникнуто (пронизано) в течение дня, так называемым, эфирным телом, которое только совсем немного, прежде всего вокруг головы, выступает как некое свето-сияние (Lichtschein - сияние света, световое явление), которое однако полностью проникает (пронизывает) голову. Далее вниз, становится эфирное или жизненное тело более туманным и неотчетливым, и чем больше мы приближаемся к нижним членам человека, тем меньше показывает оно форму физического тела в так строгом смысле.

Эти два члена человеческого существа, теперь, опять-таки днем облачены тем, что мы называем астральное тело, которое выступает на все стороны, как некий элипсоид, как некая яичная форма и в своей осново-форме имеет светящие лучи, которые собственно выглядят так, как если они пробегали бы извне (снаружи) внутрь и извне (снаружи) внутрь проникали (пронизывали) бы человека. В этом астральном теле вписана некая нечисленная-сумма (Unsumme - несумма) различных фигур, все возможные роды линий и лучей, некоторые молние-образные, некоторые в странных извивах (Windungen). Это все окружает человека в много-образнейших свето-явлениях (Lichterscheinungen). Астральное тело есть выражение его страстей, его инстинктов, побуждений и вожделений, но также всех его мыслей и представлений. В этом астральном теле видит ясновидческое сознание отображенным все, что называют Душевные переживания, от нижайшего побуждения вплоть до вверх к высшему нравственному идеалу. И затем имеем мы четвертый член человеческого существа, который можно было бы обозначить так, как если нечто посылает-внутрь лучи к пункту, который расположен примерно один сантиметр за лбом. Это было бы схематическим представлением четырех-членного человека. Мы увидим в пробеге (ходе) этих докладов, как ведут себя (выделяются, различаются) отдельные части в целом.

Это есть, итак, человек в течение дня, с утра, когда он пробуждается, вплоть до вечера, когда он засыпает. Вечерами, теперь, когда он засыпает, в кровати остаются лежать физическое и эфирное тело и показывает себя некий род Истечения того, что мы обозначили астральное тело. "Истечение (Herausstrцmen)" есть нечто неточно выраженное. Собственно есть это, как если образуется некий род тумана так, что мы также в ночи видим астральное тело, вышедшее из физического и эфирного тела, как некий род спирального тумана вокруг человека, во время чего, четвертый член человеческого существа с одной стороны почти совсем исчезает, это называется, бежит (идет) (verlдuft) в неопределенное. Убегающую вниз часть астрального тела есть (можно) только очень слабо видеть, верхняя часть будет оговариваться как выступившее астральное тело.

Теперь, мы уже вчера подчеркивали, что должно свершиться для человека, если он должен принять посвящение. Если человек занимает себя только (с) тем, (с) чем занимают себя обычно люди в нашу временную эпоху, то он не может получить никакое посвящение. Человек должен быть так подготовлен, что он во время обычной дневной жизни делает те упражнения, которые предписываются ему школами посвящения, медитация, концентрация и так далее. Эти упражнения есть, беря в основе, в отношении к своему значению для человека, у всех школ посвящения те же самые. Они постольку немного различны друг от друга, как (тем что) они, чем дальше мы идем назад в до-Христианские школы посвящения, более направлены на то, чтобы упражнять, чтобы тренировать мышление, силы мышления. Чем больше мы приближаемся к Христианским временам, тем больше они направлены на то, чтобы обучать силы душевности (Gemьtskrдfte), и чем ближе мы приходим к нашим временам, тем больше видим мы, как в так называемых Розенкройцерских обучениях (Rosenkreuzerschulungen), обусловленных через требования и потребности человечества, вводится некий особый род культуры воли, упражнений воли. Если также медитации сначала есть аналогичны, как в других до-Христианских школах, так господствует, все-же, на основе Розенкройцерских упражнений, некое особое обучение элемента воли. То, на что приходится главное и что равно так же достигалось через упражнения восточного обучения Мистерий, как у Египетской и Пифагорской школы и так далее, и что также составляет воздействие тех упражнений, которые преимущественно исходят из медитации Иоанна-Евангелия, это есть то, что на человека во время дневной жизни, когда также через короткое время, пусть только пять или пятнадцать минут, так воздействуют, что воздействие также остается тогда, когда у спящего человека наступает то состояние, где астральное тело выходит наружу. У некого человека, который делает такие, скажем мы, оккультные упражнения, у такового показывает мало-помалу астральное тело многостороннейшие изменения. Оно показывает другие свето-явления, оно показывает то пластичное членение органов, о которых мы уже говорили; и затем становится это все отчетливее и отчетливее. Астральное тело получает мало-помалу некую внутреннюю организацию, как ее имеет физическое тело в своих глазах, ушах и так далее.

Это, однако, все еще не приводило бы к тому, чтобы много увидеть, особенно не у сегодняшнего человека. Все-таки, некоторое воспринимает человек уже, когда его внутренние органы уже образованы некоторое время. Затем начинает он, во время (в течение) сна, иметь некое сознание. Духовные окружающие миры рассветают из остальной всеобщей тьмы. То, что человек тут может воспринимать, что человек воспринимал именно в древние времена, ибо сегодня это есть уже редкостно, это есть чудесные образы растительной жизни. Это есть примитивнейшие достижения ясновидения. Где раньше была только тьма бессознательности, восходит нечто, как некое сновидчески Живое, но Действительное некого рода растительного образования (Pflanzengebilde). И многое из того, что вам излагается в мифологиях древних народов, было увидено этим родом (ясновидения). Когда излагается в сагах, что Вотан (Wotan), Виле (Wile) и Ве (We) нашли некое дерево на берегу и что они из этого образовали человека, то указывает это на то, что сперва было созерцаемо в неком таком образе. В древних мифологиях вы можете воспринять этот примитивный род созерцания (видения), растительного созерцания (pflanzlichen Schauens). Изложение некого такого созерцания есть также Рай (Paradies), именно с его обоими деревьями Познания и Жизни (beiden Bдumen der Erkenntnis und des Lebens); это есть результат этого астрального созерцания. И не напрасно отмечается вам в самом Генезисе (Genesis), что Рай и то, что вообще излагается в начале Библейского представления, было созерцаемо. Должно только сперва Библию научиться читать, затем уже поймут, как глубоко и значимо она это полно-таинственное состояние твердо-удерживает в своих изложениях. Так, как сегодня учат о Рае, о начале Библии, раньше не учили. Здесь указывают на то: Адам впал в некий сон - и это был некий сон, так говорили первые Христиане, в котором Адам обратно-созерцая воспринимал явления, которые излагаются в начале Генезиса. Только сегодня верят, что такие слова как "Адам впал в некий сон" стоят (находятся) тут случайно. Они стоят тут не случайно. Каждое слово в Библии есть некого глубокого значения и только тот может понимать Библию, кто каждое отдельное слово знает (как его) достойно-оценить.

Это есть итак первое. Затем, однако, в до-Христианских Мистериях должно было наступить еще нечто Особенное. Когда человек, итак, долгое время (насквозь) - и это длилось очень долго - делал свои упражнения, когда он приблизительно принимал то, что было необходимо, чтобы сотворить (создать) порядок в своей Душе, когда он принимал в себя то, что мы сегодня именуем (примерно как) Антропософия, тогда становился он напоследок наделяемым собственно древней инициацией. В чем состояло это древнее посвящение?

Это не достаточно, что в астральном теле будут образованы органы. Они должны отпечать себя (отпечаться) в эфирном теле. Как печать отпечатывает свои буквы в сургуче, так должны органы астрального тела быть отпечатаны в эфирном теле. Для этой цели в древних посвящениях посвящаемый ученик приводился в некое особое положение. Он был, именно, три с половиной дня, приведен в некое смерти-аналогичное (подобное смерти) состояние. Мы будем все больше распознавать, что то состояние сегодня не может и не должно быть более приводимо, но что теперь имеют другие средства посвящения. Я излагаю теперь до-Христианское посвящение. В таковом (посвящении) посвящаемый в течение трех с половиной дней, тем кто это понимал, был приведен в некое смерти-аналогичное состояние. Или он был уложен (положен) в некий род комнаты (Gemaches - палата, покой), в некий род могилы. Здесь покоился он в неком состоянии смерти-сна. Или, однако, он был привязан в неком особом положении на кресте с распростертыми руками, ибо это способствует наступлению того состояния, которое желали достичь.

Мы знаем из многостороннейших докладов, что смерть у человека наступает через то, что эфирное тело с астральным телом и Я исходит (выходит) и остается только физическое тело. Тут в смерти наступает нечто, что ни разу не наступает иначе между рождением и смертью в правомерном пробеге (ходе) жизни. Эфирное тело ни разу, также в глубочайшем сне, не покидало физическое тело, но было всегда тут внутри. В смерти эфирное тело покидает физическое тело. Во время (в течение) того смерти-аналогичного состояния, теперь, по меньшей мере некая часть эфирного тела покидает физическое тело, так что итак некая часть эфирного тела, которая иначе была тут внутри, находилась в этом состоянии снаружи (извне). В более экзотерических докладах это излагают, как вы знаете через то, что говорят, что эфирное тело будет извлечено (herausgezogen). Это не есть собственно такой случай. Но эти тонкие различия мы можем делать только теперь. Так, итак, во время (в течение) этих трех с половиной дней, во время которых священник-инициатор вполне (хорошо) наблюдал посвящаемого, мы имеем человека в неком состоянии, что только его нижняя часть была объединена с эфирным телом. Это есть момент, где астральное тело со всем тем, что оно образовало себе при органах, отпечатывает себя (отпечатывается) в эфирном теле. Когда посвящаемый после трех с половиной дней был пробужден, тогда наступало при нем (у него) то, что называют просветление, то, что должно следовать за очищением, которое состоит только в образовании органов астрального тела. Теперь ученик был некий Знающий (Wissender) в Духовном мире. Что он видел ранее, было только некая пред-ступень созерцания (видения). Этот мир, который состоял из некого рода образований, которые преимущественно после-отображали растения, он пополняется теперь через существенно новые образования.

Теперь, приходим мы туда, чтобы точнее охарактеризовать то, что посвященный начинал созерцать (видеть). Теперь, где он был приведен вплоть до просветления, когда он был пробужден, тут было ему ясным, что он видел нечто, что он прежде ни разу не мог принять в своем знании. Что он тогда видел? Что мог он, в известном отношении, как значимейший образ воспоминания своего созерцания, вызвать себе перед Душой? Мы должны вспомнить себе, что только постепенно человек получил ту степень индивидуального сознания, которую он имеет сегодня. Что он в неком таком способе может сказать себе Я, как он это сегодня делает, это был не всегда такой случай. Мы нуждаемся только пойти назад во время, как (когда) Черуск-и (Cherusker), Херул-и (Heruler) и так далее обитали в местностях, где сегодня живут немцы. Тут чувствовал себя отдельный не как Я отдельного человека (Einzelmenschen-Ich), но как член своего племени. Как палец не чувствует себя как нечто состоявщееся для себя, так чувствовал отдельный Черуск не в таком способе, что он себе безусловно говорил Я. Я было Я целого племени. Племя представляло некий организм, и совместно-принадлежащие группы людей, которые были связаны в кровном родстве, имели, так сказать, некую обоществленную (общую) Я-Душу. Как сегодня ваши обе руки принадлежат вам, так были вы сами членами некого большего сообщества в те времена.

Это ведь отчетливо высказывалось еще у народа, который признает себя к Старому Завету. Тут, каждый отдельный, чувствовал себя, как некий член народа. Это есть так, что отдельный говорил не в высшем смысле о себе, когда он высказывал обычное Я, но что он чувствовал нечто Глубокое (Tieferes), когда он говорил: "Я и отец Авраам есть одно (Ich und der Vater Abracham sind eins)". Ибо для него восходило вплоть до Авраама вверх, некое известное Я-сознание, которое через все поколения Авраама вплоть до отдельного нисходило вниз. Что было кровно-родственно, это было заключено в неком Я. Это было как некая общая групповая Душа Я (Ich-Gruppenseele), которая охватывала народ, и те, которые вещи разглядывали (видели), говорили себе: Это, что действительно делает (создает) нашу наивнутреннейшую, непреходящую сущность, это обитает не в отдельном, это обитает в этом общем Я. - Следовательно, также каждому такому Признаннику (Bekenner) было ясно: Умирает он, тогда объединяет он себя с неким невидимым существом, которое восходит вверх вплоть до отца Авраама. Действительно чувствовал отдельный, что он восходил вверх в лоно Авраама. Тут чувствовал он себя как в Непреходящем, сокрытым в групповой Душе народа. Эта групповая Душа целого народа не могла снисходить вниз на физический план. Тут видели они только отдельные человеческие облики (Menschengestalten). Но они были им не действительность, но действительность была в Духовном мире. Они предугадывали, что то, что течет через кровь, это есть Божественное. И потому что они должны были видеть Бога в Иегове (Jehova